Ее воспоминания, записанные в разные годы, — это живое свидетельство эпохи гонений, трудов по восстановлению церковной жизни и удивительных чудес, которые Господь являл по молитвам верных.

22 февраля 2026 года исполнилось 9 дней со дня ее преставления. В эти дни мы особенно молитвенно вспоминаем матушку и публикуем ее рассказ о своей жизни.

ВОСПОМИНАНИЯ ИГУМЕНИИ ВАСИЛИСЫ

Родилась я в 1937 году в Смоленской области, в деревне Денисово. Семья наша была православная, все ходили в церковь, соблюдали посты. Нас, маленьких, тоже приучали: если пост, то для всех. Было мне тогда лет пять-шесть. Бывало, иду с бабушкой в храм: где сама, а где она меня на руках пронесет. Помолишься — и так хорошо на душе станет. Каждое воскресенье ходили. Дома тоже молились: лампадки зажжем, на колени встанем, молитвы, какие знаем, прочтем. Иконы у нас были большие, красивые. Вот так и росли.

Потом началась война. В 1942 году мне было пять лет, но помню хорошо: окопы, бомбежки. Потом были школа, работа. Но Господа никогда не забывала. Работала дояркой, от работы руки сильно болели и опухли. Крестный уехал в Коми, и я последовала за ним в Печору. Там уже у сына была своя семья.

В Печоре все думала, как бы найти молитвенный дом. Пошли мы как-то с подружками в один дом, а там, оказывается, баптисты собрались. Смотрим — нет ни икон, ни креста. Мы им: «Вы что, крест под порог спрятали?» И сразу ушли.

А потом встретили одну женщину. Такая добрая, с очень приятным лицом, и крест у нее был массивный, из чистого серебра, из рода в род передавался. Сама она была из купеческой семьи, репрессированной в Коми. Это она нам и показала настоящий молитвенный дом. Два года я ждала этого момента. Думаю, Господь испытывал меня эти два года. Но я не забывала Бога: если ехала домой, то первым делом в церковь.

Как-то была в Питере, попала в Александро-Невскую лавру. Так хорошо мне там было, так хорошо, что я думала — на Небе стою. Стою и плачу. Ведь сколько лет прожила, а везде храмы были разрушены, везде гонения. Стою и плачу, даже про сестру забыла, а она в это время на операции была. Потом, конечно, сходила к ней.

В Печоре мы ждали воскресенья как Пасхи. Так хотелось на службу! Старшие нас наставляли, а мы, молодые, шли за ними, учились. Помню, приезжал к нам отец Георгий (ныне почивший на Кубани архимандрит Савва). Посмотрел и говорит: «Что-то у вас тут монастырьком припахивает». В те времена священнику нельзя было просто так приехать — надо было сначала сделать запрос. Писали прошения на крещение, на молебны, на требы. И только тогда могли прислать священника. К нам в Печору часто приезжали служить отцы Иоанн и Василий Лапко.

Очень хотели мы открыть свой приход. Нам говорят: «Набирайте двадцатку». Мы набираем, несем прошение, а градоначальники наше прошение — под сукно. Говорят: «Опять набирайте двадцатку». Мы опять пишем, несем — они снова под сукно. И так по кругу. Потом к нам попал иеромонах Василий. Он пошел к начальству и решительно потребовал зарегистрировать общину. Говорят, председатель очень перепугался, и вопрос наконец решился. Так открыли приход.

Затем я съездила в Архангельск — тогда епархия была там. Зашла к епископу Пантелеимону. Он говорит: «Ладно, сестрички, всё у вас будет. Священника дадим». Как потом писал в своей книге Владыка Питирим:

«И вот случайно встречаю в Архангельской епархии делегацию прихожан из города Печоры. Община только зарегистрирована, священника нет. Увидев первого попавшегося священника в моем лице, они просили меня быть их настоятелем. На приеме у Владыки я дал свое согласие. С 20 апреля 1989 года был назначен настоятелем молитвенного дома Печорской общины».

Так мы и познакомились с будущим Владыкой Питиримом.

Монастырь в Первомайске

Я тогда еще в Печоре была. Звонит Владыка матушке Марии, настоятельнице Печорского монастыря: «Срочно пришлите Василису ко мне». Господи, думаю, чем же я провинилась? Но делать нечего, поехала в Сыктывкар. Владыка мне и говорит: «Матушка, нужна настоятельница в Вотчу, в монастырь». Я говорю: «Какая из меня настоятельница? Надо с образованием, институтских туда». Вернулась в Печору, а он снова вызывает: «Поезжайте, ищите дом, где можно будет молиться и жить».

Необходимость создания Стефано-Афанасьевского женского монастыря возникла после того, как община в селе Вотча уклонилась в раскол. Тот монастырь тоже называется Стефано-Афанасьевским, но мужской. От Первомайска до Вотчи всего пятнадцать километров. Наша обитель в Первомайске была образована Владыкой, чтобы поддержать верных чад Церкви и помочь в борьбе с этой бедой. Но до сих пор существуют два монастыря. Христиане в Вотче и Первомайске разделились на два прихода и, к сожалению, стали двумя враждующими лагерями. Это страшно, когда православные в одном селе считают друг друга врагами, словно и не христиане вовсе. Но многие согласны, что взаимными обвинениями конфликт не загасить — его можно только сильнее раздуть. А чем его излечить? Кто знает, может быть, молитвы монахинь новой Афанасьевской обители не останутся тщетны.

Поехали мы в Первомайск, ищем дом. Повстречался нам один мужчина и говорит: «Покажу вам дом, если угостите». А у нас денег только на дорогу и немного на еду. Что делать? Ну, показывай, говорим. И показал он нам этот дом — бывшую сплавную контору. Когда она только строилась, к рабочим подошел какой-то старичок и спросил: «Что, молитвенный дом строите?» — «Да нет, контору строим». — «Нет, — говорит старец, — здесь молельня будет».

Приезжает Владыка, осмотрел дом и говорит: «Оформляйте». А собственники дома оказались в Максаковке. Поехали мы туда, а они запросили сорок тысяч за дом. Ну, что делать? Надо начинать жить.

18 сентября 1999 года приехали мы из Печоры: я, матушка Ефросинья и матушка Иоанна. Приехали, а тут холодно. Дров нет, ни полена. Ничего нет. Зимой температура в доме была 6-8 градусов тепла.

Владыка отправил к нам строителей. За полтора месяца они сделали забор, построили баню, хлев, дровяник, вырыли колодец, возвели колокольню и даже будку для собаки. Приезжает Владыка, смотрит и говорит: «Ну вот, матушка, помогли тебе. Теперь сама управляйся». Вот уже одиннадцать лет, с Божией помощью, трудимся и обустраиваем обитель.

Глава района и Межадорский совхоз выделили монастырю два гектара земли. Один гектар вспахали сразу по осени под картошку и овощи, второй оставили под сенокос. Летом провели капитальный ремонт: сделали подруб всему дому и двойной пол, обшили колокольню, купили сруб и сложили хороший теплый погреб. Построили гараж, обнесли территорию забором. В доме разместились алтарь, келья батюшки, общая трапезная для сестер и трапезная для Владыки. Потихоньку обустроились.

Надо строить келейный корпус для сестер. Приобрели тридцать кубов бруса. Но где строить — пока не знаем. Владыка говорит: «Матушка, строй в Вотче». Я туда не пойду. Один дом у нас там уже сожгли — и второй спалят. Конкуренты им не нужны. Хотелось бы, конечно, поближе к новому храму построиться. Сколько сил и нервов потрачено, пока храм возводили, — один Господь знает. Помолишься — и снова на душе легче становится.

Но с хозяйственными заботами не забываем и о молитве. Постоянно читаем акафист Божией Матери «Державная» — так Владыка благословил. Как только приехали, он сказал: «В Печорском монастыре вы читали акафист „Скоропослушнице“, а здесь читайте „Державной“». Вот и читаем. Также в среду и пятницу по его благословению читаем акафист «Неупиваемая Чаша» — молимся за наркоманов, пьяниц, курильщиков. Утреннее правило у нас с молитвами два часа, вечернее — тоже два часа. Всё, что по уставу положено, прочитываем. Так и живем: трудимся и молимся. Живем с Господом.

О чудотворных иконах

Из Визинги привезли икону — всю облупленную, прострелянную дробью. Как раз женщина из Печоры была у нас, попросила отреставрировать. Теперь и не узнать: стала светлой икона апостолов Иакова Заведеева и Андрея Первозванного.

Икону «Троица» дети нашли в канаве и принесли нам. Вся почерневшая, облупленная — ничего не разобрать. Большая икона, видно, монастырская или храмовая была. Матушка Иоанна говорит: «Смотрите, здесь Саваоф виден». Господи! Да это же Троица! Позвонили отцу Владимиру, спросили, что делать — ведь в канаве лежала, по ней ходили. Батюшка благословил промыть мыльной водой, потом окропить святой водицей. Позже и отец Сергий освятил ее. И стала икона просветляться. Стояла у нас лилия в горшке, никак не распускалась. Поставила я ее к иконе — и лилия на глазах распустилась. Духом Святым от иконы. Господи, думаю, жива, жива икона! Надо реставрировать. И тут Господь посылает нам человека. Икону отреставрировали — теперь как новая.

Икону Николая Чудотворца привезла я из Кемьяра, она вот-вот рассыпаться должна была. Закутала в материю и так привезла. Ризы на ней нет, надо что-то делать. Как раз привезла из Печоры плотную фольгу — сделали новую ризу. Приехал потом молодой человек, мать которого нам эту икону и дала. Говорит: «Хочу посмотреть на нее». Матушка Иоанна показывает: «Вот она». Он не верит: «Где? Мы в детстве все ей молились, и Николай Чудотворец всегда помогал!» Не может поверить, что такая икона стала — просветленная, в новой ризе. Заплакал молодой человек.

И в те же дни приехала женщина из города. Рассказала сон: будто комната закрыта покрывалом, а ей очень хочется увидеть, что там. Ей говорят: «Там Николая Чудотворца переоблачают». Я ей и показываю: «Да вот же он, Николай Чудотворец, переоблаченный». Она всплеснула руками: «Ой, да это же и правда чудо!»

В трапезной у нас икона «Тайная вечеря». Я ездила в Визингу, оставалась за меня матушка Евфросиния. Возвращаюсь, смотрю — какие-то доски лежат. «Это не доски, матушка, — говорит Евфросиния. — Это нам икону Владыка Питирим привез». Вся черная была, ничего не видно. Владыка освятил ее. И начала икона светлеть: сначала престол, потом чаша, потом небо, апостолы, и уже Спаситель стал проступать. Цвет облачений поменялся. А теперь совсем просветлела, очистилась. Всё, слава Богу.

Еще три иконы обновились. Казанская икона Божией Матери, спасенная после пожара, вся в пузырьках была — а теперь изображение хорошо видно. Икона мучеников Кирика и Иулитты новыми красками заиграла. Икона трех святителей тоже просветляется.

Бывают, конечно, и скорби, и неприятности. Думаешь: за что всё это? А потом помолишься, поплачешь, поклоны сделаешь. Смотришь — и опять легче на сердце становится. Только с Господом спасение. Совсем по-другому жизнь понимаешь. Слава Богу за всё!

Просим всех, кто знал матушку Василису, помянуть ее в своих молитвах.

Вечная и блаженная память новопреставленной игумении Василисе!

Пресс-служба Сыктывкарской епархии